Rex Lockheart (rex_lockheart) wrote,
Rex Lockheart
rex_lockheart

Category:

Сказ о том, как кровожадный диктатор великого поэта загубил

Оригинал взят у lyohinz в Разрывошаблонческое via iron_kolobok7

mand_1938_butyrka
Как и все возросшие в эпоху перестройки и гласности, я до недавней поры был свято был уверен, что Солнце Русской Поэзии, величайший поэт всех времен и народов из числа живших до Бродского, скальд русской интеллигенции и менестрель общечеловеческих ценностей Иосиф Хацкелевич Мандельштам был убит сталинским режимом за вот это вот стишкотворение.

Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлёвского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
А слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются усища,
И сияют его голенища.

А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет,
Как подкову, кует за указом указ:

Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него - то малина
И широкая грудь осетина.


Ну, оставим специалистам обсуждать художественные достоинства это произведения, хотя, если честно, от Игоря Иртеньева, как мне кааца, это если и ушло, то недалеко.
Обрати внимание на другое, на дату появления вот этого вот самого стихо, без которого Мандельштама стопудово путали бы с Мендельсоном, если вообще бы вспомнили, кто это такой. НОЯБРЬ 1933 года. Что вы думаете, как поступил кровавый тиран, любитель "малиновых казней" с Поэтом, прослышав такое вот прославление?
Нет, Поэт не был схвачен сразу же. В его двор не приехали ночью ни чорный-пречорный "воронок", ни фургон с надписью "Хлеб". Мордовороты в шляпах, кепках и плащах, жуя "беломорину" не поднимались во лестнице в квартиру Поэта и не нажимали кнопку звонка. Держиморды в милицейских мундирах не рылись в вещах Поэта на виду у сонных и перепуганных понятых. Все это случилось только потом, через пол-года. Поэт, который свое патриотическое стихо озвучивал всем и каждому (и некоторые ему прямо в лицо говорили, что он дурак, и стихи у него дурацкие) - еще ПОЛ-ГОДА ходил по московским улицам и радовался новогодним подаркам и первым весенним капелям на свободе, а вовсе не лежал с дыркой во лбу на Бутовском полигоне под тонким слоем земельки, как это обычно представляется. Эти стихи Мандельштам читал всем - на квартирках еврейской интеллигенции, знакомым бабам, подругам знакомых баб, занкомым поэтам, бабам знакомых поэтов и знакомым баб знакомых поэтов, полностью выполняя тем самым объективную сторону состава преступления, общеизвестного в дальнейшем как "антисоветская агитация". Стих очень нравился Мандельштаму, и, похоже, еще больше нравилось собственное бесстрашие в его чтении, что неудивительно, ибо Мандельштам очень, ну очень-очень дружил с Бухариным и, надо думать, полагал, что с такой крышей "все обойдется".
Со своим стихом, как уже было сказано, Мандельштам бегал по Москве пол-года, дождался весны, отпраздновал со всей страной Первомай, и даже успел похулиганить. В апреле 1934 года интеллигентнейший Йосиф Эмильевич при людях полез драться с Алексеем Толстым и даже ударил его по лицу из личных неприязненных отношений, которые возникли за два года до этого, по поводу товарищеского суда,где Толстой председательствовал, а Мандельштама собственно, осудили и отругали. И только после этой безобразно-литературной драки, только в середине мая 1934 года Мандельштама, что называется, "взяли".
Тут, конечно, Мандельштаму не повезло, звезды не сложились, карта не легла. 10 мая 1934 года умер Менжинский, председатель ГПУ и большой интеллигент, которому на все эти писательские выпендрежи было как-то по барабану, он и сам литераторствовал по молодости. И на место Вячеслава Менжинского пришел Енох Гершонович Иегуда, известный народу как Ягода, а иже с ним на большую арену ворвался его правая рука и Бич Божый - Янкель Шмаевич Соренсон,более известный как Яков Саулович Агранов, который уже год как сидел в зАмах председателя ГПУ, и пять лет как курировал творческую интеллигенцию. Агранов давно, очень давно приценивался ко всему этому креативному классу, а тут у него, не страдающего какими-либо комплексами или предрассудками в отношении соплеменников, оказались развязаны руки. Агранов уже давно дружил и с Маяковским, и с прообразом булгаковского Латунского - Авербухом, и вообще креаклов того времени знал как облупленных, поэтому, как только ему сказали "можно" - дал отмашку, и за Мандельштамом пришли.
И што ви таки думаете? Думаете Йосипа Мандельштама эти гепеушные шлемазлы сразу таки прислонили к холодной стенке в мрачном лубянском подвале и кровь Поэта с кафеля смывали шлангом какие-то небритые и безвкусно одетые шабес-гои? Нет. Насчет ареста Мандельштама в узких кругах поднялся форменный кипиш, поэт Пастернак ухитрился так вынести мозг Бухарину, что тот набрался смелости и написал кляузу Сталину Кровавому Горцу, в которой как бы прозрачно намекнул, что, дескать, "йолы-палы, Мандельштама за что-то взяли, за что не знаю, но Пастернак верещит, как недорезанный, Коба, глянь, что можно сделать, или таки мне сделается дурно". Дальше начинается анекдот. Кровавый Тиран собственноручно (!) начертал на письме тов. Бухарина «Кто дал им право арестовать Мандельштама? Безоб­разие...» и лично позвонил Пастернаку. Насчет этого разговора версий много, но в целом они сводятся к одному - Пастернак, пардон муа, слегка обсрался, и когда Сталин Кремлевский Горец, смывая с рук кровь очередных невинно убиенных, спросил Великого Поэта, что тот может сказать о своем друге Мандельштаме, Поэт, несколько икая, сообщил, что ваще Мандельштам ему не друг, а даже какбе наоборот:"Достали эти акмеисты, товарищсталин, жытья от них нету и на одной поляне с ними даже садиться не хочется". Кровавый Тиран, доедая очередного христианского младенца, ответил Поэту, что по его сатрапьему мнению, крайне некрасиво отрекаться от друзей, и что он полагает товарища Пастернака не самым лучшим товарищем, на чем, собссна, разговор и закончился.
Но кровь Поэта опять не пролилась на лубянский кафель, а жирным воронам на полигоне "Коммунарка" не довелось отведать креакльской плоти. Кровавый Тиран всыпал люлей кровавой гебне, и Поэта - отправили в ссылку, ибо бить председателей Союза Писателей по мордасам прилюдно все-таки в Этой Стране было не принято. Мандельштама сослали в ужасный край, в дикую Пермь, где псеглавцы и антиподы, и волны Мирового Океана разбиваются о Жмеринку город Чердынь. Чердынь действительно оказался ужасным местом, тем более, что Поэта сослали туда вместе с женой, Надеждой Яковлевной, что, возможно и стало причиной того, что Поэт через две недели решил самоубиться. Попытка выброситься из окна у Мандельштама не удалась, высота чердынских небоскребов, как внезапно оказалось, не позволила развить достаточное ускорение для наступления летальных последствий, и, скорее всего, об этом больше всего пожалела кровавая гебня, потому что Надежда Яковлевна не пожелала дальше томиться во глубине сибирских руд и изображать из себя какую-нибудь трубецкую-оболенскую, и развила активную переписку, в результате которой Кровавая Гебня, в перерыве между пытками и насилием над политическими заключенными, схватилась за голову и с криком "Вай-вай! Да пусть едут куда хотят!" разрешила Мандельштаму САМОМУ ВЫБРАТЬ МЕСТО ССЫЛКИ! Мандельштамы подумали-подумали, хотели было выбрать Ялту, но потом передумали и решили уж совсем не борзеть и милостиво согласились на Воронеж. Воистину, тяжка была доля творческой интеллигенции под сапогом Тирана, безмерен был цинизм его палачей и прислужников.
Но в 1937-ом вдруг все заверте... Осенью Ягода получает под зад мешалкой и рулить НКВД назначается Николай Иванович Ежов, который, ошалев от такого события, к весне 1937-го, ничтоже сумняшеся, успел арестовать и расстрелять и Ягоду, и Агранова, и еще хреновы тыщи энкаведэшников, и еще фиг знает сколько народа. А вот Мандельштам вдруг (!) оказался востребован, и его страшный, неподъемный 3-х летний срок ссылки уже кончился, и Поэт вернулся в Москву. Надо думать, к тому времени он очень любил Советский Союз, Коммунистическую партию и лично товарища Сталина, а также, как и все еврейские интеллигенты, очень любил советский народ, и, надо думать, посвящал им соответствующие стихи и отзывы.
Я упаду тяжестью всей жатвы,
Сжатостью всей рвущейся вдаль клятвы —
И налетит пламенных лет стая,
Прошелестит спелой грозой Ленин,
И на земле, что избежит тленья,
Будет будить разум и жизнь Сталин.
(с) начало марта 1937-го.
Что только не напишешь, лишь бы вырваться из Воронежа?
Советское государство, со всем свойственным ему цинизмом, озаботилось здоровьем Поэта и отправило его лечиться от Воронежа в санаторий. Ведь, думаю, всем понятно, что пребывание в воронежах - это вам не цацки-пецки, это что-то особенного, не каждому суждено выжить после этого, а уж здоровье-то конечно, было у Поэта подорвано. Мандельштаму даже дали государственных денег из Литфонда, лишь бы он угомонился, но Поэто угомониться не желал. Поэт начал наведываться в Москву и...кхм...забарывать окружающую литературную общественность.
Как всегда бывает в таких случаях, литературная общественность разделилась. Одни сплотились вокруг пламенного трибуна и Солнца Поэзии, вернувшегося с того берега Стикса, громким шепотом на кухнях возмущаться беспределом Гебни, и бог его знает, о чем они там еще на кухнях шептались, но чой-та мне сомнительно, что Мандельштам занимался там восхвалением советского строя. Катаевы, Бабели, Тыняновы, Чуковские и всякие прочие Аренсы слонялись за Мандельштамами с гостиницы на гостиницу, с дачи на дачу, зазывали в Ленинград и везде о чем-то шушукались, как и подобает креаклам. Другая часть литературной общественности на Мандельштама испытывала устойчивую аллергию, прям таки трясло литературную общественность от одного мандельштамьего вида, тем паче что понятно, что все эти шушуканья по углам до хорошего не доведут. . Ну и опять же, нашелся некий журналист Ставский (который потом погиб на фронте, кстати) который, недолго думая, накатал телегу наркому Ежову, на тему "доколе?". Нет, по интеллигентским понятиям, стучать в органы, конечно, западло, но тут, видать, не вынесла душа поэта позора мелочных обид. "Не, товарищ нарком, ну серьезно, а чо вот этот вот жыдяра тока-тока с зоны откинулся, где сидел, говорят, за антисоветское, стишков понаписал бестолковых, а ему теперь и санаторий, и премию, и писатели с ним тусуются, "...а нашему, нашему-то что?"(с)".
Но времена были уже совсем другие, и при Ежове так чикаться с поэтом, как при покойном Ягоде, никто не собирался, тем более, что Бухарин уже тоже...того... кали-юга... Поэта взяли за шкирку и поставили в стойло. На следствии интересовались, в первую очередь, на какие шиши нигде не работающий Мандельштам катается по Ленинградам и Тверям, живет в лучших гостиницах, и о чем они там все-таки шушукаются. Мандельштам пошел в жесткий отказ насчет антисоветчины, хотя вломил всех, кто давал ему денег на поездки. Как ни странно, ни Чуковского, ни Тынянова, ни других - не расстреляли, и даже не обвинили ни в антисоветском заговоре, ни в шпионаже в пользу Японии, хотя мы все знаем, что НКВД только в этом интеллигентов и обвиняла. Поэту провели психиатрическую экспертизу и (как ни странно) она признала его вменяемым.
Я фиг его знает, что таки пришили на следствии Мандельштаму, но в приговоре ему указали КРД (контрреволюционную деятельность) и дали аж 5 лет. Странно, ведь мы все знаем, что сталинские палачи всем политическим заключенным давали сразу "10 лет без права переписки" и только некоторым - 25 лет в порядке помилования. Отправили Поэта из Бутырки во Владивосток,и ехал он туда - месяц (кстати, это довольно быстро, даже ОЧЕНЬ быстро), и зато время Поэт успел разложиться. Соэтапники-интеллигенты рассказывали, что "...всю дорогу Ося провел в изоляторе, укрывшись с головой одеялом. У него сохранились кой-какие гроши, конвойные иногда покупали ему в станционном буфете булку. Ося "разламывает ее пополам и делится с кем-нибудь из арестантов, но до своей половины не дотрагивается, пока в щелку из под одеяла не заметит что спутник уже съел свою долю. Тогда он садится и ест". Вообще такое поведение заключенного в камере в блатных кругах обычно, мягко говоря, не приветствуется, и от него один шаг до "зачушившегося", ибо человек, сутками лежащий под одеялом (даже если он делится булкой с сокамерником) очень скоро начинает характерно-неприятно пахнуть и выглядеть, что в условиях изоляции и скученности приводит к очень серьезным предъявам с очень серьезными последствиями. Разумеется, такое поведение довело Поэта до дистрофии и хотя эти звери должны были перераспределить Поэта на стройки народного хозяйства, чтоб он РАБОТАЛ(!), но на Колыму его не взяли. Поэт даже отправил письмо жене с просьбой переслать ему одежды и денег, но... На фоне самоистощения Поэт ухитрился подцепить еще и дизентерию, и как бы в принципе и все....А что тут еще сказать? Такие дела,да...

Перепост из: http://rex-lockheart.dreamwidth.org/366758.html
Tags: брехуны и враньё, враньё, десталинизация, историческая правда, либерализм и либерасты, наследники геббельса, погань человеческая, сталин, угодники и пророки
Subscribe

  • Об основателях Киева

    Об основателях Киева История основания Киева запутана и противоречива. Известная легенда об основании его тремя братьями и сестрой повторена в…

  • Баянчег. Смеяться после слова "лопата"© )))

    Ползёт мужик по пустыне. Уже не первый день. Жара, раскалённый песок, мужика мучит жажда. В конце концов мужик не выдержал и взмолился: — Господи,…

  • (no subject)

    Поздравляю всех, кто отмечает религиозные праздники, с Рождеством! ...А вот кстати! Кто-нибудь задумывался, от какого слова происходит украинское…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments